|
...У ветра широкие рукава – летит, куда захочет, заигрывает с цыганскими юбками, дурачится, придерживает чаек за крыло. Те кокетливо покрикивают женскими высокими голосами. Ультразвук – вот что это такое, что-то на грани различимости, на недосягаемой высоте, но задевающее тайную струну чуть пониже сердца.
– Сим-Сим, откройся!
И открывается.
Крым! Крым. Крым…
Узкие кривые улочки, почти хрестоматийные. Низкие скособоченные дома – глинобитные, напоминающие ласточкины гнезда. Терпкий привкус незрелой алычи…
Сумасшедший оркестр цикад…
Ты штудируешь мифологию Поднебесной, читаешь книгу о метаморфозах китайского Дракона, который сначала – гигантский Карп, потом – озерный Змей, после – шипастое морское Чудовище. И лишь спустя тысячелетия рождается способность подниматься в воздух, рассекая пространство и время… красивая легенда…
Смотрю на свои руки – и не узнаю их. Откуда эти радужные переливы, как у сказочных Пери? Я что, тоже обчиталась восточной литературой? Но сквозь перламутр проступает гравюра вполне европейская – Дракон и Дева, драконна Мелюзина, от которой отсчитывает свой род добрая половина династий Франции.
Кружится голова. Это от слов, проплывающих давно забытыми рыбами – Лангедок…Прованс…Прованс…
– …А теперь – к стене, и плавно, плавно скользим вниз. Пластика змеи – вы знаете, что это такое? Вы видели змею? Господи, барышни, ну где же вы видели ТАКУЮ змею?!
Голос-эхо. Голос мастера.
Злого мастера…
Зеркальный холод балетного класса, некрашеный паркет, запах канифоли и карамельный холод во рту. Это там меня впервые научили замирать, как сухой лист, и рождаться заново. И не дышать. Потому что только на подводной, почти трехминутной паузе можно всерьез оторваться от земли.
…Резко отталкиваюсь от берега, рассекаю воду и одним махом проныриваю всю безмятежную толщу лет, разделяющую меня и меня, меня и тебя, меня и нас…
Это легко – делать не бывшее бывшим.
Когда поймешь, это почти так же легко, как плыть…
И я плыву.
Чем дальше уплываю, тем ближе к берегу морское мое тело. Но я не люблю
слова парадокс. Не люблю. Оно, в отличие от многих других, почти ничего не поясняет. Почти ничего…
|
