|
|
|
(собаке Маклаю)
Белые ветви деревьев, косогор, тропа, бегущая к воде – живая копия с голландцев: охра стволов, выглядывающих из-под снега, веселые псы, высунув языки, резвятся у ног лошади, – опасная игра… но каждый знает в ней звенящую точку, за которой – чужой вход в тоннель, в небо, а может, и в ручной ад Брейгеля.
Псы носятся. Всадники ободряют друг друга криками. Крестьянин с вязанкой хвороста глядит исподлобья. Собака цвета талого снега чует его недовольство, бежит по косогору, кольцами сворачивая воздух. Скрипит снег, и обезумевший дятел выстукивает по дереву зашифрованное послание…
Но вход не здесь. Он ниже. Там спят молочные корни, уставшие рыть подземелье.
Тайные его ходы пронизывают время, густые соки остывают янтарной смолою, и древесный спил горит изнутри, обращенный к Луне, и записанный в его кольцах код медленно раскручивается назад, словно сбившаяся с дорожки патефонная игла.
Собака останавливается. Принюхивается к ветру. Тычется носом в припорошенный снегом чернозем. Проныривает вниз. Лапой раскачивает продолговатые колыбели зерен. Поднимает глаза, морщит лоб. Сим-Сим, откройся! Тонкие ноги с силой толкают твердь, и несут его мимо – мимо охотничьих рожков и хохочущих в норах лисиц, мимо белых деревень и медвежьих увальней, ползущих вслед за телегой, мимо электрических огней, звенящих стекол, мимо рыдающих на окончаниях в гласных имен, мимо сухих коротких хлопков, смешанных с клокотанием крыльев и звуком шлепнувшегося в городской пруд резинового мячика.
…Крылатый пес цвета весеннего снега с проталинами встряхивает ушами, и, барабаня лапами, несется к полоске леса, виднеющейся за горизонтом – по зеленым лугам… по зеленым. По вечнозеленым лугам.
|
