|
|
|
Она входила в море – и море растворяло ее слезы. Часами раскачиваясь на волнах, она потеряла счет времени, и скоро стала похожа на выбеленную солнцем и солью ветку. Мысли, тупо тычась, кружили вокруг, но скоро и они обернулись большими плавными рыбами, рыбами-тенями. Она стала такою же рыбой, стала округлой морской галькой, соленой волной. Море вылепило ей новое, обтекаемое, как у дельфина тело – ничего лишнего. И когда, забывшись, она падала в бездну маленькой светящейся иглой, уже ничто не отличало ее от прочих обитателей глубин.
Она стала пеной, стала горькой морской солью… Ее, цвета выгоревшей травы, волосы обернулись замедленным полетом медно-зеленых косматых водорослей. Небо купалось в ее глазах и смотрело цветные сны. Они стали равны…равны…равны…
НЕБО – говорила она беззвучно, не раскрывая рта, чтобы не расплескать ни звука, и по губам ее выкатывалась маленькая юркая жемчужина.
НЕБО – вторила перламутровая зеркальная Луна.
НЕБО – невозможным голосом Сирены пел космос, выплескивая в море звезды, и они светились в ответ, покачиваясь искрами мерцающих креветок и сонного планктона. Она пела, сидя на огромном валуне, и путники сбивались с пути, и ветер поворачивал вспять, и корабли забывали свое имя, чтобы, издав хрустальный звон, уйти навсегда на молочно-яблочный остров. Нет, она не путала следы и не сбивала с дороги, ее голосом выравнивалось исколотое временем, искалеченное, искривленное пространство. И вплетались в пение пенные кружева, и кораблям, привыкшим к неверному курсу, открывалась посыпанная звездной солью дорога. Ее-то зову и не мог противиться никто…
Медленно таяли паруса, погружаясь в белый туман, не замечая серой глыбы валуна с поющей девушкой.
Она опускала веки – так точнее плелись кружева, и вскоре перестала отличать явь от сна.
Так прожила она вечность.
Округлую, тяжелую, полую внутри вечность, заполненную тайными чужими жизнями…
… Чтобы однажды очнуться, как от укола, и, поймав попутную волну, ступить на берег совершенными босыми ногами.
Песок закрыл глаза и повалился в молитве.
Розовокожие сосны, повторявшие тело ветра, дружелюбно кивнули, и густой запах хвои смешался с привкусом соли и йода.
Она опустилась на песок. Божья коровка поселилась на позолоченном морем плече и все не могла доползти до неба…
Впервые ощутив усталость, она уснула, свернувшись калачиком, будто рождаясь заново. И в первом своем земном сне увидела Его лицо. Солнце играло бликами на зеркальных доспехах и крылатом плаще. Солнце перекатывалось в его смеющихся зрачках, искусно вылепливая словно припорошенные пыльцой скулы.
Она поднялась и шагнула в строну, обратную линии прибоя.
Мир ворвался в ее тело, пытаясь взорвать изнутри, но больше ничто не могло причинить ей вреда.
|
