|
– Слушайте, отдайте мне этот сценарий. Это замечательная новелла. У нас она пойдет на «ура».
– То есть у вас есть такая актриса.
– Ну, вы же понимаете, коллега, это, что называется: «на вкус и цвет».
– Это нужно понимать так, что у вас даже есть варианты?
– Да.
– Предлагаю обмен. Вы даете мне снять короткометражку с одной из ваших актрис, а я вам даю мой сценарий в ваш репертуар. В конце концов, у нас с вами несколько разные поляны.
– Баш на баш? Заметано. Так, Мария Степновна, позовите девочек на сцену.
– Всех?
– Нет, старшую группу.
– Хорошо.
– Что, прям все из старшей группы подходят?
– Нет, конечно. Тут же нужно, чтобы и пела, и танцевала. Темперамент опять же…
– А тогда зачем всех?
– Ну, во-первых, чтобы вы потом не говорили, что я вам кого-то навязала. Во-вторых, я вовсе не склонна делать за вас вашу работу. Вот вам выбор, а уж как вы с ним справитесь – это ваше дело.
– Вы невероятно любезны.
– Взаимно.
Несколько часов спустя.
– Ну что, на ком остановились?
– Мне нужно подумать.
– Думайте. Но наш договор в силе?
– Да, безусловно.
– Ну а на сегодня все. Жду вас с вашим решением.
– Нет не все.
– Мария Степановна, что еще?
– Не все варианты были показаны.
– В каком смысле?
– Маша, ты чего?
– Я.
– В смысле?
– Я хочу показать свою версию.
– Маша, ты в своем уме?
– Я имею право, я кажется немало делаю для этого коллектива, чтобы иметь право…
– Так, все. Я умываю руки. Хотите, разбирайтесь с ней сами. Я пошла. До новых встреч.
– Простите, Мария Степановна, что вы имеете ввиду?
– Между прочим, да будет вам известно, что я актриса с тридцатилетним стажем. И способна справиться с этой ролью гораздо лучше любой из этих девчонок. Благо фигура мне это позволяет. Но дело даже не в этом.
– А в чем?
– А в том, милостивый государь, что я подам на вас в суд.
– Помилуйте, за что же?
– За то, что вы коварный демон.
– О, Господи! Я что, в прошлой жизни соблазнил вашу бабушку?
– Не смешно. Между прочим, да будет вам известно, что вы похитили мой сон. Да-да, это мой сон. Слово в слово. И я этого так не оставлю. Я вас засужу.
– Послушайте, Мария Степановна, я все понимаю: артистическая натура и всякое такое, но это уже перебор. Я даже могу вполне допустить такое дикое совпадение. Но… Причем тут суд. Посмотрите сюда. Вот видите – это книга, в ней опубликован этот сценарий. Это свидетельствует мои авторские права. Что есть у вас, чтобы этому противопоставить?
– И вы готовы воспользоваться этой казуистикой, чтобы отнять у меня мой заветный сон? Нет. Я не верю. Ваши глаза. Я умею понимать по глазам. Вы не сможете.
– Это сумасшедший дом.
– Нет, это не просто сумасшедший дом. Это сумасшедший дом со сквозняками. Значит так. Стойте тут и слушайте сюда.
Из фойе слышится монолог, он же слышится уже с улицы. Снова зал.
– Слушайте, я думал вы чокнутая. Не скажу, что отказался от этой мысли, но … вы настолько точно воспроизвели весь текст, что мне остается…
– Да ничего вам не остается, кроме того, чтобы снимать в этой роли именно меня…
– Мария Степ…
– Можно просто Маша…
– Маша. Ну вам ли, с вашим опытом, не понимать, что экран – это все же не сцена. Крупные планы… Ну что вы предлагаете с этим делать?
– Ну не вам же, киношнику объяснять, что кино умеет творить чудеса…
– О неееет.
– Да.
– Нет. Ну нет.
– Да. И даже не спорьте.
– Ну неееет.
– Да. Или я засужу вас. Божьим судом. Небо вам не простит.
– Господи ну за чтооооо…
Спустя месяц. Зрительный зал полон. Гаснет свет, на экране начинается фильм.
За кулисами:
– Мария Степановна…
– Я же просила: просто Маша…
– Хорошо, Маша. Ну право же… Ну так нельзя. Ну чего вы ждете от этого показа? Чуда? Ну вы, право впадаете в детство.
– Я из него никогда и не выпадала.
– Мне страшно за вас.
– А я уверена, что он сейчас в зале…
– О, Небо….
– Да, да, да… Он обещал мне там во сне. И я верю в это все эти годы. Когда вы появились в нашем зале я поняла причину. Я просто ждала. А нужно было действовать. И вот мы наконец сделали это. Он не может меня обмануть. Я верю, верю…
– Ну это все же искусство, ну не стоит его настолько путать с жизнью…
– А я верю. И люблю…
предыдущая страница следующая страница
|
