ДЕРЖИСЬ, БРАТОК, Я ТЕБЯ ВЫТАЩУ
Малец сидел на коленях у деда, грыз леденец на палочке и слушал.
- Ну вот, лежу я раненый, вокруг снаряды рвутся, мины прилета-ют, пули свищут. Думаю: все, конец мне. И тут гляжу, подползает кто-то, пригляделся – девчонка из медсанбата. Худенькая, в чем душа только держится.
«Живой?» - спрашивает.
«Живой» - говорю, да только вот двигаться не могу. Перебило, видать, где-то чё-то.
А она мне: «Ничего, держись, браток. Я тебя вытащу».
«Да как же ты меня вытащишь, девчуля? Во мне, поди, кило под сотню, если не больше, а ты-то вона, за шваброй спрятаться мо-жешь» - говорю я ей.
А она мне: «Ничего, браток, я жилистая».
И чего ты думаешь? Вытащила.
Долго она меня между кочками волокла, взмокла вся, но выта-щила. Ежели б не она – не быть бы мне живу.
Малец вынул изо рта леденец и поинтересовался:
- А потом что было?
- А потом меня в госпиталь увезли.
- А девчуля что?
- А девчуля других раненых с поля боя вытаскивала. Многие сотни ребят ей жизнью обязаны…
Командир писал в блокнот неровные строчки. Руки дрожали, да и слезы все время мешали, размывая картинку окружающего мира.
С тех пор прошли десятилетия. Малец успел стать офицером, послужить в армии, уволиться из нее, когда эту самую армию практически развалили. И снова стать в строй, когда полыхнуло на Донбассе.
И вот он, как некогда его дед, сидел в блиндаже и вспоминал, как к ним в окопы заявилась такая же вот девчуля. Худышка с огромными наивными и, вместе с тем, настырными глазами, и потребовала взять ее в окопы на передовую. Ее пытались вразу-мить, отправить к родителям, но бесполезно. В конце концов она вытащила на себе с поля боя пару наших лучших бойцов и те заделались ее личным фанклубом. До слез и хрипоты утвер-ждали, что если бы не она, им бы не жить.
Так Маша осталась в их окопах.
Романов не крутила, смеха ее никто не слышал, да и улыбку видели нечасто. А когда и видели, то это была невероятно усталая улыбка.
Вот только глаза.
Один раз увидев, эти глаза невозможно было забыть.
Однажды на переднюю линию явилась какая-то комиссия секретная. С самого верху. Среди прочих был седой мужик с суровым лицом и очень цепкими глазами.
Вроде как некий очень важный конструктор.
Он дельно и очень внимательно все осматривал, сухо и корот-ко расспрашивал парней.
Вдруг он увидел нашу Машу и замер, запнувшись на полу-слове. Она тоже его увидела. Их взгляды встретились и словно зазвенели. Казалось, что между ними раскаляется струна. Наконец, девушка опустила глаза, развернулась и пошла прочь.
Седой еще с минуту стоял в оцепенении, отвел взгляд к небу, подождал пока высохнут слезы, закурил и пошел с комиссией дальше.
Спустя где-то месяц на позиции доставили крутые беспилот-ники, спецназовские комплекты доспехов «ратник» и еще с деся-ток всяких полезных штук, вплоть до титановых омоновских щитов. Завершал все это богатство ящик, на котором было напи-сано «Робот-санитар Маруся».
Робот был гусеничный, бронированный, имел механические руки с мягкими, но цепкими кистями, видеокамеры, фонари и еще много всякого. Он мог работать как автономно, на програм-ме, так и под руководством оператора.
Вся эта машинерия нам очень помогала, мы были дико благо-дарны той комиссии.
Но вот робот этот не прижился.
Его быстро вычислили и вывели из строя. Пришел приказ за-полнить анкету, что именно было не так в его поведении и уст-ройстве.
Ребята указали, что он слишком высокий и заметный, чело-веческое тело более приспособлено для этой задачи, оно спо-собно прижаться к почве, использовать рельеф местности, более хитро маневрировать. И практически все указали, что живая спа-сительница, пока тащила их с поля боя, непрерывно повторяла им: «Держись, браток. Я тебя вытащу». Они утверждали, что эти слова, вкупе с хрупкостью девчули, придавали им сил и они, помогая ей как могли, увеличивали свои шансы на спасение.
Спустя еще месяц на позиции пришел новый робот. Тоже Маруся. Этот уже был совершенно человекообразный. Он удиви-тельным образом копировал нашу живую худышку. Все подроб-ности фигуры, и даже лицо было портретно похоже.
И главное, робот голосом нашей Маши все время повторял: «Держись, браток. Я тебя вытащу».
Увидев робота, наша Маруся закрыла лицо руками, распла-калась и убежала.
С тех пор она редко покидала блиндаж. Без устали перевя-зывала раненых, извлекала пули и осколки, в свободное время варила еду.
И вот однажды на поле боя сильно зацепило того самого офи-цера. Командира. Вскоре рядом с ним появилась фигура робота-спасателя. Он ловко развернул раненого, обмотал стропами и потащил. Спасатель вжимался в рельеф местности, хитро маневрировал и постоянно повторял:
«Держись, браток. Я тебя вытащу».
И вдруг он дернул ногой и сказал: «Ой». Вскрикнул совершен-но по-девчачьи. Но тут же выровнялся и потащил раненого даль-ше, бесконечно повторяя свою не то мантру, не то молитву. И только командир никак не мог отделаться от впечатления, что за ногой робота тянется кровавый след.
Надо сказать, ранение у командира было весьма опасным. Осколок застрял очень близко к позвоночнику. Если его срочно не вытащить и не обработать рану, то впереди маячила жуткая перспектива всю оставшуюся жизнь провести в инвалидном кресле. Это в случае, если его благополучно дотащат до окопов, а из окопов благополучно переправят в госпиталь.
Видимо, именно поэтому, как только робот дотащил его до окопа, он не стал тратить время на то, чтобы волочь его в блин-даж, а тут же сбросил с себя шлем, перчатки и живыми руками с живым лицом Маши начал аккуратнейшим образом выполнять спсительные манипуляции.
- Машка, ты? - изумился командир.
- Ты что, робота раскурочила? Совсем с ума сбрендила?
- Не дергайся, командир, мешаешь. А роботу вашему в первом же бою мозги снайпер вышиб. Я его самого еле вытащила…
- А нафига же ты его на себя напялила, или думала, мы тебя не пустим?
- Да куда вы без меня денетесь. Просто у него обшивка тита-новая. Легкая, но все же броня. Удобно. Правда, не везде надеж-но прикрывает, – сказала и посмотрела на раненную ногу.
– А папке напишите, что лучше того, что они с мамой изваяли 20 лет назад, он в одиночку ни из какой электроники и брони не свинтит. А я вернусь, только после Победы. Если получится…
|
